Наши встречи с Марией Тарлецкой всегда оставляли яркие впечатления. Особенно запомнилась первая, в ее творческой мастерской. Атмосфера там необычная: брутальные, местами неоштукатуренные стены служили идеальным фоном для изящных кованых изделий. Сложные пространственные скульптуры хотелось рассматривать бесконечно, пытаясь разгадать их глубинный смысл. Некоторые элементы казались парящими в воздухе, бросая вызов законам физики и создавая неповторимое ощущение легкости.
Но главный "пятый элемент" в этом пространстве - сама Мария. Яркая и утонченная, она напоминает цветущую белую розу на фоне букета из кованых стальных цветов, который она показала нам с озорным блеском в глазах.
- Дорожу им, потому что это знаковый подарок - от кузнеца кузнецу, - пояснила Мария. - Видите, какой изящный! Кузнецы знают: черное железо - прекрасный материал, гибкий, пластичный, но только после огненной обработки. Тогда с ним можно договариваться и взаимодействовать. Как только сама это прочувствовала и поняла, все в моем творчестве словно стало на место.
Оглядываясь на свой путь, Мария считает, что ей особенно повезло на старте. Родители всегда поощряли ее стремления. Признается, что взрослела медленно и с юношеским максимализмом рассталась лишь к тридцати годам.
- Знаете, одна моя подруга, которая работает театральным критиком, как-то очень точно подметила про меня. Она сказала: "Колупаева (это моя девичья фамилия), ты так долго жила как будто под стеклянным колпаком. Пора бы уже потихоньку впускать туда, в этот розовый и уютный мирок, немного реальной жизни с ее сложностями. А то потом просто не будешь знать, как с этим всем справляться", - рассказывает Мария. - И вот, наверное, именно в тот момент, когда жизнь действительно перестала быть похожей на сладкую сказку, появился повод поддаться какой-то злости, даже ненависти. Но я взяла себя в руки и решила идти дальше, пробивать очередную стену.
Эта решимость и внутренняя сила Марии Тарлецкой поражают не меньше, чем ее удивительные работы. Что ж, в современном мире часто говорят о том, что сила женщины заключается в ее несгибаемости и умении не отступать. Но собеседница предлагает более глубокий взгляд на этот вопрос.
"Я взяла себя в руки и решила идти дальше".
- Мне кажется, сила современной женщины - скорее, в свободе выбора. И я не имею в виду модные психологические советы вроде "выбери себя". Нет, это глубже, - рассуждает она. - Это возможность быть такой, какой ты хочешь. Чтобы самой решать, чем заниматься, какую работу выбрать. Быть свободной или строить отношения, которые нужны именно тебе: основанные на близости, тепле, любви или на чем-то другом. Кстати, финансовая независимость дает современным женщинам удивительную возможность: теперь они сами пишут сценарий своей жизни. И это здорово! А еще для меня сила женщины - умение не подпускать к себе ненависть. Она ведь разрушает нашу истинную женскую сущность.
Кованые цветы как живые
Мария убеждена: основы понимания того, что важно в жизни для человека и личности, во многом закладываются в семье. И ее собственная история - убедительное тому подтверждение.
- Мои родители - самые лучшие, они меня очень любят, - улыбается она. - Я выросла в семье, которая не имела никакого отношения к искусству, но зато было много любви. Папа, Александр Александрович, руководил конструкторско-технологическим бюро, выполняющим заказы аэрокосмической и оборонной промышленности. Мама Людмила Ивановна была научным сотрудником на кафедре биофизики в БГУ. Именно она однажды привела меня в мастерскую Анатолия Гришко. До сих пор помню, как там чудесно пахло маслом и терпентином. Мой восторг был настолько очевиден, что художник сам предложил мне научиться рисовать. Так все и началось: сначала я рисовала, а потом стала лепить.
Мария училась в 19-й школе у известного педагога-математика Александра Марковича Фельдмана и думала поступать в технический вуз. Но ее дорога неожиданно свернула к педагогическому институту.
- Тут сыграл свою роль тот факт, что все мои дедушки и бабушки нашли себя в этой профессии, - рассказывает Мария. - Вот, например, Александр Иванович Колупаев сначала был актером, представляете? А потом стал мастером в Калининградском профтехучилище. Второй дедушка Иван Петрович Губский преподавал физику и очень долго был завучем. И бабушки тоже! Мария Прокофьевна и Валентина Николаевна - обе преподавали в школах. Одна - русский язык, другая - белорусский язык и литературу. Однако с педагогикой у меня не вышло, я не окончила вуз.
Мария Тарлецкая с теплотой говорит о том, что отец до сих пор для нее непререкаемый авторитет. Они поддерживают плотный контакт: регулярно обсуждают технические аспекты проектов и кадровые вопросы. В детстве его возвращения с Байконура всегда были праздником, ведь отец привозил не только истории о космосе, но и настоящие "космические" угощения: консервы и тюбики с едой космонавтов. Его рассказы о невесомости и черных дырах так захватили Марию и ее старшего брата Игоря, что они всерьез решили посвятить себя космонавтике.
Слева: 1971 год, отец Александр Колупаев в лаборатории гидроакустики БГУ. По центру: 1985 год, со старшим братом Игорем. Справа: 1980 год, мама Людмила Ивановна
Поэтому детство Марии, по ее словам, было далеко нетипичным для девочки. Вместо игр с Барби и причесок она с братом усердно тренировалась, готовясь к будущим полетам. Уже в дошкольном возрасте Мария могла похвастаться впечатляющей физической подготовкой: двенадцать подтягиваний на турнике и двадцать отжиманий от пола были для нее обычным делом. Вестибулярный аппарат будущие космонавты развивали в парке, без устали кружась на аттракционах вроде "Сюрприза".
Мечта о космосе не угасала и в младших классах. Мария с улыбкой вспоминает, как ее классный руководитель Любовь Борисовна Голуб с удивлением рассказывала коллегам о девочке, которая абсолютно серьезно планирует стать космонавтом. Эта высокая цель мотивировала детей к отличной учебе и всестороннему физическому развитию. Мария до сих пор с озорным смехом вспоминает их экстремальное упражнение: пить и есть, стоя вниз головой в "березке" у стены.
"Сила современной женщины - это возможность быть такой, какой ты хочешь".
Вспоминая детство, Мария с улыбкой рассказывает, как впервые столкнулась с металлом. И вовсе не на уроках труда, а дома, на кухне, над газовой плитой. В консервной банке она плавила металлические кругляши, готовясь к дворовым баталиям в чушки.
Она занималась в музыкальной школе, художественной студии… Но всегда находила время и для активных игр: бадминтон, футбол и, конечно, чушки. Для этой игры собирали стопки металлических кругляшей, крышек от бутылок, пробок - все, что можно было найти и бросить об асфальт. Перевернувшиеся "элементы" переходили к сопернику, пополняя его карманы. Вот так, играючи, Мария осваивала азы металлообработки, даже не подозревая об этом.
А в 14 лет она вместе с братом и друзьями организовала панк-группу.
- Но это больше про общение, чем желание показать себя на сцене, - вспоминает Мария. - Мы вместе творили - писали стихи, сочиняли песни. А я еще и рисовала. Наша группа просуществовала недолго, всего около пяти лет, но именно тогда по-настоящему осознала, что я - человек творческий, и что искусство - это мое. Конечно, представляла себе творчество очень наивно, как в тех смешных картинках из интернета: художник сидит где-нибудь в кафе, что-то рисует, а потом в порыве вдохновения рвет свои работы и выбрасывает их из окна.
С коллегой Александром Штабницким
Трезво посмотреть на жизнь ее заставила учеба в Белорусской государственной академии искусств. Здесь все было иначе, чем в педагогическом вузе. Учебный процесс казался ей слишком легким и беззаботным.
- Окончательно убедилась, что преподавание - совсем не мое, на третьем курсе, когда проходила педагогическую практику, - говорит Мария Тарлецкая. - Мне кажется, дети меня как учителя совершенно не воспринимали.
В один прекрасный момент Мария почувствовала, что готова кардинально изменить свою жизнь и посвятить себя искусству, поступив в Белорусскую государственную академию искусств. Однако реальность оказалась куда менее радужной, чем она себе представляла.
- До сих пор с теплотой вспоминаю просмотры в педагогическом университете, - делится собеседница. - Тогда мы были поглощены творчеством Джованни Баттиста Пиранези, его удивительным видением пространства. Прошли годы, но его объемы и конструкции продолжают меня вдохновлять и завораживать. Была уверена, что академия ждет меня с распростертыми объятиями. Но, как выяснилось, ожидания были несколько завышены. Пожалуй, именно тогда закончилась моя наивная вера в искусство, окутанное розовым флером.
Первая попытка поступления в академию оказалась неудачной. Осознание того, что "искусство под розовым колпаком" закончилось, принесло с собой трезвость и решимость. И когда на второй год открылся набор на редкую специализацию - художественная обработка металла, это показалось Марии знаком судьбы. Шесть бюджетных мест на весь поток - настоящий вызов, который она приняла с удвоенной силой.
Ее хрупкая и миниатюрная внешность явно контрастировала с выбранной профессией. Преподаватели видели перед собой девушку, чья физическая сила казалась недостаточной для работы с металлом, для кузнечного ремесла. Но Мария не просила поблажек. Ее поступление на общих основаниях, с высокими баллами стало красноречивым ответом всем сомнениям.
Эскизный проект - первый шаг к воплощению идеи в металле
Среди студентов много было детей династийных художников чуть ли не в третьем поколении. И богемное сообщество как-то не приняло новоиспеченную творческую единицу. Такой вот вайб. Или по крайней мере она так посчитала.
- Но я-то себя слабым звеном совсем не ощущала, - рассказывает Мария Тарлецкая. - И не рассчитывала ни на чью помощь. Так, впрочем, и до сих пор. Потому что сказала себе: выбрала такую профессию, приняла решение - сама за него и отвечай.
Эта самодостаточность, внутренняя сила стали ее главным капиталом. Она не боялась "приземленных" проектов, искренне полагая, что истинное искусство рождается в руках мастера, в процессе создания чего-то реального и осязаемого.
- Мне выделили безвозмездную субсидию, - говорит Мария Тарлецкая. - И я открыла свою кузню. Арендовала помещение. И начала творить…
В мастерской кипела жизнь: около тридцати сотрудников трудились над заказами, от масштабных коммерческих проектов до изысканных декоративных деталей для интерьеров. Мария была в центре всего: лично общалась с клиентами, создавала эскизы и, конечно, сама бралась за молот.
"Посмотри в свой диплом, ты - художник декоративного искусства".
Но в 2011 году в ее жизнь ворвалась известный искусствовед и арт-критик Лариса Давидовна Финкельштейн. Она настоятельно пригласила Марию представить свои работы на выставке.
- Была я в полном недоумении, - вспоминает наша героиня. - Какая выставка? Какие творческие работы? Но Лариса Давидовна была непреклонна: "Посмотри в свой диплом, ты - художник декоративного искусства".
Эти слова стали для Марии откровением. Они помогли ей увидеть свое дело под новым углом, поверить в себя и заново открыть для себя магию искусства. Лариса Давидовна показала, как производственные заботы, которые Мария несла на своих плечах, управляя огромной мастерской, поглотили ее творческую энергию. Этот опыт, безусловно, дал ей бесценные знания в технологиях и проектировании, но отодвинул искусство на второй план. Поэтому Мария приняла решение закрыть это направление, и ни разу не пожалела.
Металл разогревается в горне до 1200 градусов
Прошло два года с тех пор, как не стало Ларисы Давидовны, но эта потеря до сих пор отзывается болью в сердце Тарлецкой. Именно в те годы, когда они работали вместе, по ее мнению, были созданы самые важные произведения. Мария искренне считает Ларису Давидовну своим соавтором и признает, насколько велика была ее роль в ее творческой жизни.
Каждое творение мастера художественной ковки начинается не с наброска, а с глубокого погружения в тему и тщательных технических расчетов, будь то изящные интерьерные детали или монументальные городские инсталляции. Сохраняя верность традиционному ремеслу, Мария Тарлецкая привносит в современную эстетику свой неповторимый почерк. Она умеет вдохнуть жизнь в железо, превращая его в нечто большее, чем функциональный элемент. Ее творения рассказывают истории, вызывают эмоции и заставляют задуматься о том, как многогранно искусство.
Именно поэтому работы Марии Тарлецкой так ценятся и находят свое место в самых разных уголках - от шумных станций метро до тихих храмов и монастырей. Они не только украшают пространство, они его преображают, наполняя особой атмосферой и смыслом. Будь то ажурные узоры, напоминающие о старинных вытинанках, или строгие, но изящные формы, каждое произведение мастера несет в себе частичку ее таланта и любви к своему делу. Она продолжает творить, расширяя границы возможного в кузнечном искусстве, и каждый новый проект становится очередным подтверждением ее уникального дара.
- В основном, работаю со светом в храмах. Для себя даже придумала название этому направлению - "духовное железо". Звучит необычно, правда? - улыбается Мария. - Я создаю кованые светильники. Например, хоросы - в виде обруча. А еще паникадила - это большие центральные люстры в церкви, на которых много-много свечей, лампадок или даже электрических лампочек. Мне очень нравится такая работа, и я уже хорошо разбираюсь в электрике. Могу сама собрать электрическую схему, это для меня как головоломка, которую интересно решать.
Недавно Мария Тарлецкая завершила работу над царскими и диаконскими вратами для храма Святителя Василия Великого в Жлобине. И это при том, что у нее нет инженерного образования! Но, как отмечает сама Мария, ее школьная математическая база оказалась настолько крепкой, что даже инженеры удивлялись точности ее расчетов при создании масштабных объектов.
Слева: хорос в храме Святой Троицы. Минск. В центре: мемориальная композиция в Свято-Успенском Жировичском монастыре. Справа: архитектурная композиция "Красненский некрополь" возле д. Красное под Минском
Но не только храмовое искусство занимает Марию. Ее выставочные работы - отдельная вселенная, полная глубоких смыслов и тонкой психологии. Критики отмечают, что в них всегда можно найти отражение человеческих отношений, чувств и размышлений о жизни. Названия ее произведений говорят сами за себя: "Одинокое окно", "Поцеловать себя в зеркало можно только в губы", "В регистрации багажа отказано. Я остаюсь", "Над пропастью во времени", "Со дна одиночества", "Напряжение пустоты".
Невольно возникает вопрос: может ли личная жизнь художника быть основой его искусства? Мария Тарлецкая не скрывает, что не раз была замужем, и каждый брак называет счастливым. Для нее любовь - тепло и близость, а не привязанность и зависимость. Она никогда не гналась за мужчинами, не искала выгоды и не подменяла любовь удобством.
- Любовь - это "мэтч", равенство, уважение и достойное отношение, - уверена Мария. - Когда мужчина не ниже и не выше, а рядом, когда есть ощущение, что вы усиливаете друг друга, а не тянете вниз.
Но самое главное, Мария никогда не была одна, потому что выбрала себя и свое искусство. Для нее любовь - это чувство, которое является причиной ее творчества. И это чувствуется в каждой ее работе, будь то величественные врата храма или философская скульптура, заставляющая задуматься о смысле жизни.
Творческие работы Марии Тарлецкой "Поцеловать себя в зеркало можно только в губы", "Яростное небытие", "Фрукт гранат"
Вторая встреча с Марией была уже без долгих разговоров - мы сразу отправились в ее кузню. Это место, где рождается металлическая магия, находится недалеко от МКАД. Внутри было жарко, воздух, казалось, наэлектризован, а время сжималось. Горящий огонь кузни не давал расслабиться, призывая к действию.
- Любой кузнец начинает с того, что кует себе инструмент, - рассказывает Мария. - Моими первыми творениями были чеканы и кузнечные клещи.
Первое знакомство с ковкой было шокирующим: жар, шум, вибрация, окалина, пыль, копоть, запах. Но это не отпугнуло Марию, а лишь укрепило ее решимость. Она освоила не только традиционную горячую ковку, но и современные способы обработки черного металла.
Мастер с восторгом описывает раскаленное докрасна железо.
- Оно абсолютно отзывчивое, податливое, готовое к взаимодействию с художником, - уверяет собеседница. - Кладешь его на наковальню или под пневмомолот… Но это лишь малая часть тяжелого, но не лишенного красоты процесса. Конечно, есть и грязь, пыль, оглушительный шум - все то, что не приносит особого удовольствия. Поэтому решила добавить к традиционным методам обработки металла более современные, такие как 3D-проектирование, лазерная резка, травление.
По словам Марии Тарлецкой, самое сложное в работе кузнеца - придумать изделие. Нужно сложить в голове всю композицию, от общего вида до мельчайших деталей. На это уходит львиная доля времени. Представлять конечный результат заранее - не просто желание, а необходимость. Раскаленный металл (а для некоторых операций его нагревают до температуры свыше тысячи градусов) остывает мгновенно, и в процессе ковки времени на раздумья попросту нет. Недаром говорят: "Куй железо, пока горячо".
Мария не ждет вдохновения, она его "приручает" каждодневным трудом
Мария знает множество приемов, чтобы придать будущему изделию нужную форму: протяжка, осадка, прошивка, рубка, гибка, закручивание, оттяжка и так далее. И конечно, для всего этого нужен огромный арсенал вспомогательных инструментов: всевозможные клещи, захваты, тиски, ключи, воротки, зубила, обсечки, кузнечные топоры, пробивни, прошивни, формы, нижники - каждый на своем месте, аккуратно развешанный на стене кузни. Все это помогает в работе и облегчает труд. Но, оказывается, есть и другие нюансы.
В руках умелого кузнеца сталь - это благодатный материал. С помощью огня и горна, наковальни и молота он создает закаленные, прочные изделия. Иногда это необходимые в быту вещи, а иногда - настоящие произведения искусства. Но работа тяжелая и шумная, ее по-прежнему сопровождают жара, пыль и грохот. Поэтому образ кузнеца до сих пор рисуется в воображении как сильный, дюжий мужчина с огромным молотом наперевес, стоящий у наковальни. А теперь представьте возле массивного, пышущего жаром кузнечного горна сосредоточенно работающую миниатюрную, хрупкую женщину в суровых огнеупорных рукавицах. Можно долго смотреть, как она греет огнем металл, и тот становится податливым, но не текучим, а потом, со знанием тонкостей кузнечного дела, искусно ударяя молотом по наковальне, выковывает изящные стальные узоры. В ее руках это по-настоящему филигранная работа!
h3, выравнивание по центру "Вдохновение - состояние, которое приводит к результату, и он тебе самой нравится".
- Крепыш с кувалдой, образ которого обычно все себе представляют, совсем не кузнец, а молотобоец, - объясняет Мария. - Он выполнял более простую работу и за пару лет полностью "разбивал" себе руки. Поэтому молотобойцы в кузнях менялись, а кузнецы руки берегли. Сейчас эту работу выполняют пневмомолоты. Вообще кузнец XVIII или XXI века всегда "кует головой" и кувалдой махать будет крайне редко. Тем не менее технику надо знать: не каждый сразу поймет, например, что тяжелым молотом нужно бить не от локтя, а всей рукой, от плеча.
Мария признается, что больше всего любит работать маленьким молотком, придавая изделиям фактуру и завершенный вид. Это самое приятное, говорит она. И часто сожалеет, что всего лишь небольшая часть всего процесса.
Мария Тарлецкая. Автопортрет
Мария не ждет вдохновения, она его приручает ежедневным трудом. Ее время наступает в четыре утра, когда мир еще спит.
- Вдохновение - состояние, которое приводит к результату, и он тебе самой нравится, - размышляет она. - Но чтобы оно пришло, нужно сначала поработать без него. Трудолюбие - вот мой главный запрос ко Вселенной. Иногда идеи приходят внезапно, как вспышка. Важно не упустить их, записать, а затем наполнить своей энергией и знанием, чтобы эфемерная мысль превратилась в полноценный архитектурный объект.
Творческий поиск Марии подпитывается ее экстремальными увлечениями. Прыжки с парашютом, гонки на кроссовом мотоцикле, картинг и кайтсерфинг - все это дает ей ощущение гармонии с миром и заряжает суперсилой.
- И эта сила не для демонстрации, а для трансформации в искусство, для того чтобы вдохнуть жизнь в металл, - улыбается Мария Тарлецкая.
Может, поэтому ее произведения несут в себе свет, тепло и ту самую искренность, которая так необходима в нашем стремительном мире. Кованые шедевры Марии Тарлецкой - это осязаемое доказательство того, что искусство может быть живым, человечным и наполненным глубоким смыслом, способным обогатить нашу жизнь и оставить неизгладимый след в сердцах. Встреча с ее творчеством - свидание с настоящим искусством, которое говорит с нами на понятном каждому языке души.
| Снежана Михайловская, журнал "Беларуская думка". Фото Татьяны Матусевич, из архива Марии Тарлецкой и открытых источников.
